В Год преподобного Сергия Радонежского Президентская библиотека предлагает читателям уникальную подборку раритетных материалов, посвященных неординарной жизни «великого подвижника и печальника земли Русской».
В общедоступном электронном хранилище можно ознакомиться с изданным в 1894 году «Житием преподобного Сергия, игумена Радонежского чудотворца» и выпущенной в 1889 году книгой «Государственное значение святого Сергия и Троице-Сергиевой лавры». В них говорится, что русский святой, церковный и политический деятель, основатель Троице-Сергиева монастыря происходил из семьи ростовского боярина Кирилла, переселившегося на территорию Московского княжества вблизи Радонежа. После смерти родителей Варфоломей удалился в скит и поселился в урочище Маковеи.
«Не более, однако, двух лет преподобный мог жить в любезном своем одиночестве. Люди, желавшие иметь пример и руководство в духовном жительстве, услыхав о святом житии Сергия, начали просить позволения селиться и жить близ него. По слову преподобного пришельцы начали созидать себе хижины около уединенной келии, приемля себе за образец постническое житие его. Три или четыре келии построил он своими руками, рубил дрова и сам носил их к келиям, чтобы облегчить братию, молол в жерновах, пек хлебы, варил пищу, шил одежду и обувь; воду, на двух водоносах на своих раменах носил на гору и поставлял у келии каждого… Многие притекали искать себе спасения под мирным его кровом, и никого не отвергал он, ни богатого, ни убогого, по слову евангельскому», — говорится в книге «Память 500-летия преподобного и богоносного отца нашего Сергия Радонежского и всея России чудотворца».
Своим нравственным авторитетом Сергий способствовал политическим успехам Московского государства в период правления великого князя Дмитрия Ивановича Донского. В это время Русь, завершая тяжкую борьбу за существование, впервые вступала на путь национальных преобразований. Московский князь из вотчинника превращался в государя, вождя северной Руси в борьбе за политическую независимость.
Попутно происходил перелом в народном самосознании. Спровоцированный татарским игом комплекс неполноценности русичей отступал на задний план. Нравственное обаяние личности преподобного Сергия стало одной из движущих сил в общественном подъеме, отразившемся в судьбе Руси. Великое событие XIV века — Куликовская победа 1380 года — совершилось по молитвам отца Сергия: перед выступлением из Москвы, 18 августа, великий князь Дмитрий Донской приехал в Троицкий монастырь с боярами и воеводами испросить благословение игумена Радонежского.
Бесхитростный и незлобивый старец, далекий от политических интересов, брался за исполнение трудных дипломатических поручений потому, что на распри князей смотрел, как на явления, противные христианской нравственности, и своим духовным авторитетом дипломатические аргументы умело заменял нравственными поучениями.
«Примером своей жизни, высотой своего духа преподобный Сергий поднял упавший дух родного народа, пробудил в нем доверие к себе, к своим силам, вдохнул веру в свое будущее. Он вышел из нас, был плоть от плоти нашей и кость от костей наших, а поднялся на такую высоту, о которой мы и не чаяли, чтобы она кому-нибудь из наших была доступна. Так думали тогда все на Руси, и это мнение разделял православный Восток, подобно тому цареградскому епископу, который, по рассказу Сергиева жизнеописателя, приехав в Москву и слыша всюду толки о великом русском подвижнике, с удивлением восклицал: «Како может в сих странах таков светильник явитися?» — писал Василий Ключевский в книге «Исторические портреты» («Древнерусские жития святых как исторический источник». Василий Ключевский, Москва, 1871).