21 ноября. Воскресенье. Неделя 22-я по Пятидесятнице. Собор Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных. Преосвященнейший Тарасий, епископ Балашовский и Ртищевский совершил Божественную литургию в кафедральном соборе Архангела Михаила г. Балашова.

Его Преосвященству сослужили протоиерей Роман Волков, протоиерей Владимир Баев, священник Евгений Умнов, иеромонах Серафим (Козин), диакон Александр Шмелев, диакон Роман Репин, диакон Алексий Петсольд.

По окончании Божественной литургии был совершен чин освящения крестов и куполов для кафедрального собора Архангела Михаила.

Фото Татьяны Ващилиной

21 ноября на престольный праздник в восстанавливающемся храме в честь Архистратига Михаила, расположенном в селе Крутец Аркадакского района, совершена Божественная литургия. Богослужение возглавил благочинный Аркадакского округа, настоятель возрождающейся церкви священник Алексий Гордеев.

На богослужении молились прихожане, местные жители. По окончании богослужения священник обратился к молящимся и особо отметил, что наши предки не могли представить свою жизнь без веры, без храма, который являлся для них в буквальном смысле вратами в мир небесный. Храм сопутствовал каждому православному человеку в течение всей его жизни: здесь совершалось и крещение, и сочетание браком, в храме же провожали христианина в последний путь. Строительство любого города, села сопровождалось возведением церкви. История православных храмов похожа на жизнь людей: церкви рождались, росли, укреплялись, терпели поругание и разрушение, вновь воскресали из руин. Сегодня в глубинке России живет счастливое поколение: нам выпало счастье восстановить разрушенные храмы.

20 ноября. Суббота. Неделя 22-я по Пятидесятнице. Собор Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных. Преосвященнейший Тарасий, епископ Балашовский и Ртищевский совершил Всенощное бдение в кафедральном соборе Архангела Михаила г. Балашова.

Его Преосвященству сослужили протоиерей Роман Волков, протоиерей Владимир Баев, священник Евгений Умнов, иеромонах Серафим (Козин), диакон Александр Шмелев, диакон Роман Репин.

20 ноября, в день 75-летнего юбилея Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в храмах Балашовской епархии были совершены благодарственные молебны Господу. Духовенство и миряне возносили свои молитвы о благоденствии и здравии Святейшего Патриарха. Епископ Балашовский и Ртищевский Тарасий, клир и паства Балашовской епархии сердечно поздравляют Его Святейшество и молитвенно желают здоровья, долгих и благодатных лет жизни, помощи Божией в трудах и служении во славу Святой Церкви.

По отпусте благодарственного молебна Патриарху Кириллу было возглашено многолетие. Да сохранит Господь Бог Святейшаго Патриарха Кирилла на многая и благая лета!

Пресс-служба Балашовской епархии

Личность Предстоятеля Церкви, его вдохновенное, убеждающее, окрыляющее слово действуют не только на всякого верующего, но и на всех остальных, кто его слушает, столь благодатным образом, что невольно задаешься вопросом: в чем секрет такого воздействия слова? Может быть, в речах Святейшего Патриарха Кирилла есть какая-то тайна? С просьбой «поверить алгеброй гармонию» «Журнал Московской Патриархии» обратился к известному лингвисту, профессору Государственного института русского языка имени А.С. Пушкина и Николо-Угрешской духовной семинарии Владимиру Аннушкину.

Что это значит: Патриарх Кирилл — словесник? Это значит служитель Слова. Слово — Бог, человек — образ Божий, значит, «словесный». Слово, воплотившееся во Христе, дано как «самый совершенный подарок Бога человеку» (Н.В. Гоголь). «Цель моей жизни, — говорит Патриарх Кирилл, — служение Богу» и, следовательно, служение Его Слову через свое пастырское слово.

А «словесники» — мы все, ибо это главная характеристика каждого человека: «Скажи мне слово — и я скажу, кто ты». Особенно важно это понимать служителю Церкви, от слова и общительности которого (дарования Божия) зависит, пойдут ли люди в храм к Богу и либо останутся в нем, либо покинут, потому что не найдут сердечного милосердия и божественной мудрости, которые обязательно должны проявиться в слове пастыря.

Что значит: Патриарх Кирилл — ритор? Ритор — мастер и учитель красноречия, в старину — добрословия, благоязычия, истинноглаголания, сладкогласия. Это у иных журналистов и политиков речь оппонентов называется «риторикой» — синонимом празднословия и лжеречия, но риторика — наука и искусство убедительной, подлинно украшенной, а лучше сказать, совершенной речи. Можно ли не стремиться так излагать свою мысль?

А риторы — также мы все, и мы бываем и злоречивы, и пусторечивы, и гневливы, и льстивы, забывая что «все беды человека — от его языка» и за каждое праздное слово дадим ответ в день суда. Перечитайте перечень грехов — вы увидите, что все они так или иначе связаны со словом или злословием. В чем же совершенство человека, если нам рекомендовано «быть совершенными» Отцом Небесным? Учитель Пушкина, профессор риторики и словесности в Царскосельском лицее Николай Кошанский, ответил бы: «В силе ума и даре слова, в этой великой, Небом указанной нам цели».

Что значит: Патриарх Кирилл — благовестник? Несущий благую весть, словом сеющий в сердцах людей благо… «Евангелие» переводится как «благовестие». Святителя Крымского Луку благословлял духовный наставник, послушав его беседы: «Вы призваны не крестити, а благовестити». А мы все также призваны быть благовестниками, коли в народной мудрости нам предписывается: «сердце сердцу весть подает».

Честно говоря, не хочется растекаться мыслию по журнальному листу в рассказе о риторике, нужной не только каждому священнику как служителю слова, но и каждому гражданину. Не лучше ли показать это искусство практически — на примере слов-речей Святейшего Патриарха Кирилла, о котором ежеутренне православный народ молится, чтобы он был «цел, честен (чтим), здрав, долгоденствующ и право правил слово Твоея Истины»?

Главное, чем силен наш Патриарх, — сердечное умение чувствовать нерв событий, когда, сообразуясь с вечными истинами, заповедями Божиими, он говорит о том, что волнует сегодня каждого, и тогда слово пастыря становится столь необходимым, что его невозможно не слушать. В этом его стилевой замысел, а стиль есть своеобразное соотнесение мысли со словом и поступком, когда новая и неожиданная мысль оратора, выразительно и (не побоимся сказать) изящно оформленная, заставляет приникать и неотрывно слушать. Разберем несколько таких речей.

Слово Святейшего Патриарха Кирилла в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы в Храме Христа Спасителя 7 апреля 2020 года начато напоминанием самого праздника: «Сегодня мы празднуем великий двунадесятый праздник Благовещения Пресвятой Богородицы». Все как в старинной риторике: начать надо с темы… А дальше — оценка, и она вдохновляет и располагает к благоволению по отношению к оратору: «Это событие, которое открыло новую эру в человеческой истории». И — неожиданный переход к главному, о чем будет вся речь, которая будет обращена к нерву сегодняшних событий, с тем чтобы привнести в мир благую мысль, весть, объяснительное слово:

Кстати, сегодня нередко мы слышим слово «кризис» — люди используют это слово, не всегда зная его прямое назначение и смысл. А кризис — это перемена; в античности это слово означало перемену, причем не обязательно к худшему.

Теперь уже невозможно не слушать, потому что Патриарх заговорит о самом насущном — кризисной ситуации, связанной с пандемией. И — это обычно для речей Патриарха — он ставит вопрос и будет на него отвечать.

Итак, мы живем, несомненно, во время кризиса, а значит, мы живем во время перемены. И возникает вопрос, что́ это за перемена.

Ответ следует не сразу: чтобы заострить проблему, оратор описывает сегодняшнюю ситуацию, показывая, что фактически нет «спасительных мест», где можно бы укрыться от эпидемии: если раньше такие места были, то теперь «практически нет, потому что мы — перед лицом глобальной инфекции». И как точно и по-новому отмечено, что мы переживаем «особое историческое время», заставляющее задуматься: что же это за «вселенская напасть, от которой нигде нельзя укрыться»? Исходный ответ — самое общее объяснение, которое должно создать оптимистический настрой, что худшего сценария можно избежать:

Бог посылает болезни в наказание или в исправление, а иногда одно связано с другим. И очень важно, чтобы эта болезнь, этот страх смертный послужили всем нам в исправление. Мы в конце концов должны осознать истину, которая очевидна для человека, живущего по законам веры, но совершенно не очевидна для людей неверующих. Настал их час задуматься! Что же это за истина? А истина в том, что Бог — Творец мира, и от Него зависит человеческая судьба.

Ответ получен, но вот и следующая коллизия, которая объясняет, почему с этим очевидным для всякого верующего человека положением мир не соглашается. Объяснение будет простым и понятным: просто на место Творца мира и судьбы поставлен человек. И этим самодовольный человек гордился раньше и продолжает гордиться теперь. Самое выразительное — в том, что Патриарх скажет дальше; примеры, используемые им, заставляют вспомнить «Риторику» Ломоносова, который призывал учить, «удовольствуя речь примерами». Их читаешь с подлинным наслаждением, потому что получаешь удовольствие от хорошего литературного языка, от логической выстроенности примеров, закономерно шествующих от античности до наших дней, красоты фигур речи и одновременно понятности и простоты стиля. И, как у хорошего школьного учителя, имеется ясность одной обсуждаемой мысли…

А почему «по стремнинам не шатается глас его» (такую характеристику давали «златословным» риторам в XVIII веке)? Ответ у Пушкина: «Блажен, кто крепко словом правит и держит мысль на привязи свою». И конечно, для всех нас это образец полемической речи, примерами (пронумеруем их) разбивающей аргументы противника:

Казалось, что грандиозное развитие науки, начавшееся в конце XIX и захватившее весь XX и начало XXI века, привело к утверждению автономии человека, в том числе от Бога. Мы всё можем, мы великие и сильные, мы в центре мира, человек в центре бытия! Кстати, в этом нет ничего нового: (1) и в Античности человек провозглашался центром бытия. Тогда и боги были как люди, со своими страстями, которые любили, гневались, интриговали друг против друга, но античное религиозное сознание ставило их в центр духовной жизни. (2) Потом и в истории христианства наступил период возрождения античной культуры, так называемая эпоха Возрождения, и самой большой опасностью той эпохи было то, что человека снова поставили в центр бытия. (3) Последующие идеологии бережно сохраняли центральное место человека во вселенной. «Человек — это звучит гордо!» Каждый, кто изучал творения Горького, помнит эти слова, которые школьники моего поколения заучивали наизусть. «Человек — это звучит гордо», и нет никакой другой силы, которая была бы в центре бытия.

А дальше автор этой статьи слышит то, что слышится на большинстве наших ученых советов и прочитывается в большинстве диссертаций: главный, мол, поворот, который совершила наука, — она, «инновационщица», повернулась наконец к человеку, поэтому и главное, магистральное направление в гуманитарных дисциплинах — антропоцентрическое. Доказать, что для благополучного существования человека не гордость человеческую надо ставить на первое место, а именно Бога, Который охранит, спасет, умудрит, наставит, просветит, укажет путь, в иных случаях бесполезно, потому что современные антропосы-мудрецы просто не понимают, о чем идет речь… Вам скажут: «Мы всё это читали, проходили, изучали…» Почему скажут? Потому что каждый ученый увлечен своей проблемой и утверждает свою самость: он «звучит гордо…», и на месте Бога — или он сам, или его наука.

Сила слова Патриарха — в изобретении оригинальных объяснительных аргументов. Со студентами Николо-Угрешской семинарии я стараюсь сформулировать эти аргументы кратко, выстраивая композицию разбираемой речи. Тезис «человек в центре бытия — это ошибка» доказывается убийственным для оппонентов аргументом: человек — преходящ, Бог — неизменяем. Однако что важно для ритора и для вас, досточтимый внимающий читатель? Не только ЧТО, но и КАК будет изложен аргумент в стиле распространенной речи. Стиль — это и слова, и предложения, и построение фразы, которые затем воплотятся в произношении. Вот как выглядит стилистически это обоснование:

Антропоцентрическая цивилизация, / которая поставила человека в центр, вытеснив Бога из жизни, / сместив Его из центра на периферию бытия, / совершила страшную ошибку. А почему? А потому что человек / — это преходящее явление. У человека меняются вкусы, нравы, обычаи, убеждения, даже система нравственных ценностей, / и в силу этой переменчивости не обеспечивается духовное преемство поколений, не обеспечивается целостность человеческой жизни. Потому что только Бог неизменяем, / только в Боге абсолютная истина, / в Нем абсолютная правда, / и если Он в центре человеческого бытия, / то задача человека заключается не в том, чтобы бороться с Богом и вытолкнуть Его из центра, / но чтобы принять Его в свое сердце и в свой разум и через это стать новым человеком, / живущим по Божиему закону, устрояющим жизнь по этому закону.

И надо уметь вернуться к началу и основной теме. А эта тема — кризис, перемена, и от нас зависит, будет «это перемена к лучшему или к худшему». Один из основных аристотелевских законов, придающих речи оптимистический, обнадеживающий характер, — говорить о будущем, а не заниматься судом прошлого. Если бы это понимали наши политики, деловые люди и иные священники! А Патриарх переходит к таким советам и прогнозам, заостряя внимание на опасностях и неверном выборе пути, который всегда возможен. Но за описанием возможных «неверностей» и «неправильностей» видится уже путь верный:

Если мы будем впадать в панику, терять человеческий образ, если даже эти сложные обстоятельства жизни не приведут нас к Богу, если мы в очередной раз потеряем шанс стать народом Божиим, тогда мы подпадаем под власть людей переменчивых, которые сегодня формулируют одни ценности, идеи, завтра — другие и очень часто начинают подавлять ближних своих, чтобы только те ценности и идеи, которые они провозглашают, стали ценностями и идеями всех остальных.

Не могу не обратить внимание читателя на риторические (стилистические) фигуры, которыми выстраивается речь Патриарха. Я бы взял это предложение в школу для синтаксического разбора, если бы иные разборы не отвращали нас от языка, а способствовали бы восприятию его красоты и выразительности. Красоту, стилистическую сложность мысли современный человек должен научиться воспринимать, потому что краткость не всегда «сестра таланта», иная краткость — от бедности мысли и чувства, а распространенность — от богатства идей и подлинной «небесной красоты» (Ломоносов) нашего словесного языка. Разглядите, почувствуйте красоту строя приведенной выше фразы: анафора (единоначатие) с тройным повтором Если… если… если… — а всякий повтор (если это не тавтология!) способствует нагнетанию эмоциональности речи, усилению акцентировок смысла, но затем — удивительное разнообразие слов (повторяется только тема — «идеи и ценности»), объясняющих, что же произойдет с идеями и ценностями, если они будут переменчивы, как сейчас в Европе, и начнут особенно «подавлять ближних».

Предполагаемый вопрос от читателя: можно ли научиться так мыслить и так выражать мысль в слове? Может быть, это талант и вдохновение? Или это — результат труда и учебы, хороших учителей и неусыпного бдения? Безусловно, и то и другое! Для каждого из нас оптимистично следующее: у каждого есть талант, и его надо открыть в себе, над ним надо вдохновенно и дерзновенно работать, не зарыть его в землю, просить Господа: «Научи, что ми подобает дерзновенно творити и глаголати». Конечно, это труд и учеба у хороших учителей (определите, кто для вас образец, и поразмыслите, чему вы у него/нее научились), чтение хороших книг (а православному человеку — и священнику, и студенту семинарии, и мирянину — и тут повезло: он читает главную книгу человечества — Священное Писание, которое потому и названо Библией (то есть Книгой), что здесь изложены проверенные тысячелетними испытаниями истины для неколеблемого стояния в мысли и слове).

Но вернемся к слову Патриарха и поучимся тому, что имеется в риторике как учении о мысли (Николай Кошанский ясно наставлял царскосельских отроков: «Риторика — наука изобретать, располагать и выражать мысли»). Есть такое понятие в теории, и ему надо бы поучиться практически, как «примышление», то есть присоединение одной мысли к другой, требующее остроумия, находчивости и сообразительности. Здесь подстерегает опасность, потому что иной оратор как начнет говорить, и по ассоциации одна его мысль цепляется за другую — и его уже не остановишь… Не от одного журналиста и работника телевидения, записывавшего «Слово пастыря», слышал, что Патриарх Кирилл «чувствует время» и заканчивает ровно через три минуты, если ему даны три минуты, и через десять минут, если даны десять.

Чтобы закрепить мысль (а она уже устремлена в будущее), Патриарх вновь рисует возможную «мрачную» картину, за которой «свет во тьме светит, и тьма его не объят». Значит, не бойтесь картин будущего, но предупреждайте о них:

Сколько же еще должно быть испытаний, сколько еще должно прожить человечество, чтобы уяснить простую истину: отказ от Бога немедленно поставляет в центр бытия человека с его несовершенством, с его переменчивостью, с его грехами, с его предпочтениями политическими, духовными, культурными? И невозможно объединить род человеческий вокруг этого сверхчеловека, потому что всегда найдутся другие, которые скажут: «Я хочу быть на этом месте». Ведь история учит нас, что так оно и было. История знает кровавые перевороты, когда некие лидеры, часто вдохновенные и харизматичные, пытались занять центральное место в жизни людей, а потом находились другие, которые их свергали, и так до бесконечности.

Но закончить речь, точнее слово (почувствуйте стилистическую разницу между «речью» и «словом»), нужно, конечно, в безусловном свете:

Мы живем в эпоху перемен. Это и есть кризис, но от нас будет зависеть, перемены ли это к лучшему или к худшему. Для того чтобы перемена была к лучшему, мы должны вспомнить, что человек создан Богом, и в центре жизни человека должен быть Бог с Его законом праведным, непогрешимым; законом, исполнение которого приводит человека к подлинному счастью не только в его личной, сокрытой от других жизни, но в построении общественных отношений, отношений между человеком и природой, отношений человека и космоса. Если в центре — Бог, то ничто не дает человеку права разрушать окружающий его мир, следствием чего становятся катаклизмы, эпидемии, личное и общественное несчастье.

Итак, ничто не «разлучит нас от любве Божия» (Рим. 8, 38-39). И вот уже окончание речи, где по правилам (а правила — не догма, не стандарт, а творческое руководство к действию) необходимо подвести итог сказанному и вдохновить слушателей на будущее. Чем-то такое заключение-пожелание похоже даже на праздничное застолье, когда оратор формулирует «здравицей» прогноз на будущее, — и между прочим, как в простом семейном застолье, так и в церковном красноречии «слышатель» (так писалось во времена Ломоносова) ждет и жаждет искреннего и распространительного (по уместности!) слова. Вот как устремляет нас в будущее Святейший Патриарх:

А потому сегодня мы все молимся и просим Господа, чтобы Он простил грехи наши, чтобы поддержал нас, народ наш и весь род человеческий в это тяжелое время, дал возможность увидеть и понять пути Его Промысла, дал возможность и умом, и сердцем почувствовать Его присутствие и в жизни нашей, и в жизни рода человеческого, и во всей человеческой истории. Тогда то, что мы называем кризисом, временем перемен, будет кризисом во благо, переменой к лучшему. Об этом мы все должны сегодня молиться и, концентрируя свою волю и свои силы, стараясь в том числе делать все для того, чтобы не содействовать распространению инфекции, управлять своими поступками так, чтобы не наносить вред себе и окружающим. Тогда все мы сможем выйти из этого испытания совсем другими — с сильной верой и с ясным пониманием того, что Бог и есть Господин истории. Пусть именно к этому радостному, светлому и вдохновляющему будущему предрасположатся сердца и умы народа нашего и всех людей, чтобы, приняв Бога в сердце, мы могли действительно устроять тот мир, в котором бы грех стал небольшим-небольшим островком в океане любви. Аминь.

Мы, филологи, занимающиеся «словом» и «словесностью», обращаем внимание больше на язык и стиль, церковные деятели — на смысл и содержание; оттого первые недооценивают философско-нравственную сторону речи, а вторые — эстетическую, индивидуально-стилистическую выразительность речи. Патриарх Кирилл соединяет в своих «словах» и общении содержательно-смысловую и словесно-стилистическую области речи — вот почему так полезно нам понаблюдать и поучиться не только «смыслу», но и «стилю». Посмотрите, например, на развитие мысли (фигуру нарастания) в следующих синонимических выражениях — их могло бы и не быть у иного «простоговорящего», но здесь они и необходимы, и оправданны. Как бы обеднилась речь, если бы этих синонимов как дополнительных слов не было:

• молимся и просим Господа;
• чтобы поддержал нас, народ наш и весь род человеческий;
• дал возможность увидеть и понять пути Его Промысла, дал возможность (повтор!) и умом, и сердцем (параллельные конструкции) почувствовать Его присутствие (вы, читатель, улавливаете, что все это синонимические выражения?) и в жизни нашей, и в жизни рода человеческого, и во всей человеческой истории (три последних выражения — типичное «нарастание», «нагромождение», в музыке называемое крещендо — постепенное увеличение).

Не утомил ли автор читателя таким стилистическим разбором? Но деваться некуда: и слушание, и чтение — труд, и труд этот должен быть не усыпляющим разум, а побуждающим сознательно вдумываться в смысл каждой произносимой речи. Не потому ли наш «слышатель», убаюканный стилистическими красотами иных политических или рекламных речей, не понимает, что его сознанием попросту манипулируют научившиеся ложному красноречию риторы? А «ушеса слышателей», как писалось в «Риторике» XVII -века, надо и «отверзнуть», и «усладить», но никак не «обременить»…

Итогом же разбираемой нами речи Патриарха Кирилла становятся «радость, свет и вдохновение к будущему» — это то самое эмоциональное обрамление нашей жизни, ее энергетика, настроение, с которым мы все должны покидать храм Божий, напитавшись встречами с нашими духовными пастырями.

«Основания красноречия суть страсти» — такими словами начинал книгу «Правила высшего красноречия» Михаил Михайлович Сперанский в 1792 году, будучи профессором философии и риторики и готовясь к карьере великого государственного деятеля. В сущности, умением «возбудить страсти» как чувства и эмоции и пользуются наши светские ораторы, манипулируя или доказывая «правдоподобное» впечатлительным слушателям. «Страсти» могут быть неверным установлением и состоянием духа человека (поэтому «Господи, избави мя от страстей!»), но Ломоносов в классификацию и описание страстей включил и любовь, и радость, и надежду, и милость: «Любовь сильна как молния, но без грому проницает, и даже самые сильные ея удары приятны. Ритор, который сию страсть в слушателях возбудит, уже во всем прочем над ними торжествовать может». Не в знании ли сердца человеческого, природы чувств и страстей состоит одна из главных обязанностей служителя Богу, Церкви, Слову как воплотившемуся Христу, который самим словом своим способен устроять движения и жизни человеческих сердец?

Памятуя о пагубе страстей (Нил Сорский), будем помнить и о том, что просим Господа избавить нас «от окамененнаго нечувствия», ведь основанием риторики является нравственно-духовная сущность говорящего, стремящегося к «насаждению благих чувств… и высшей справедливости в человеческом обществе» (А.Ф. Лосев).

***

Влиятельность личности Патриарха, несомненно, связана с его словесным «дарованием», а о «многообразии дарований» всех членов Церкви говорит он сам, предполагая исполнение своего духовного подвига «через молитвенное общение и соборное делание». Наше молитвенное общение, как и общение во всех других формах, требует соответствия коммуникативным потребностям современного мира, о чем Святейший Патриарх высказывался не раз применительно к духовному образованию наших будущих пастырей. Посещая Николо-Угрешскую семинарию 22 мая 2018 года, он говорил не только о требованиях высокого интеллекта, но и о «богословской подготовке, которая давала бы возможность поддерживать достойный уровень коммуникации с внешним миром».

Внимание, читатель! Сначала — богословская подготовка и интеллект, затем — коммуникация и коммуникативные, то есть словесные, речевые, способности и дарования. И такая последовательность будет и в Притчах (сначала — праведность и мудрость, потом — «радость человеку в ответе уст его, и как хорошо всякое слово вовремя»), и в Псалтири (сначала «сердце чисто созижди во мне, Боже…», а затем «Господи, устне мои отверзеши…»), и в Евангелии: сначала «Возлюби Господа твоего всем сердцем…» и восприми в заповедях блаженства нравы человеческие (нищету, кротость, алкание правды, миротворство…), а затем из «благого сокровища сердца своего» пусть «глаголют уста» твои. И при этом не забывай, что «за каждое праздное слово» ответишь «в день суда».

Общение с внешним миром предполагает воплощение в каждом из нас обсуждаемого «словесного дарования». Оно воплощается прежде всего в «проповеднической деятельности» — и Патриарх Кирилл отметил возросший уровень проповеднической деятельности московского духовенства…

Наши священники научились говорить языком, понятным для современного человека, и передавать истины православной веры так, чтобы эти истины воспринимались людьми сквозь призму их каждодневного опыта, — и это самое главное.

По ассоциации (а мы договорились о «примышлении») не могу не вспомнить о разговоре в кулуарах завершившегося I съезда Общества русской словесности Президента В.В. Путина с избранным председателем ОРС Святейшим Патриархом Кириллом, академиком РАО Л.А. Вербицкой, «главным» на тот момент русистом в нашей науке, и политиком В.А. Никоновым. «Вы занимаетесь главным делом в нашей стране» — так оценил В.В. Путин роль и значение словесности, а значит, и словесного образования, и всех речевых наук и искусств, развивающих наши дарования.

Святейший Патриарх часто говорит о языке — речи — слове, об умении общаться с людьми и реализации силы слова, которое сильно не само по себе (мало ли кто из наших общественных деятелей силен в красноречии?), но, как выразился сам Святейший, «единственная наша сила — это сила слова, сила веры, сила молитвы, сила убеждения». И эти четыре понятия: слово, вера, молитва, убеждение — пусть соединятся в единое целое, потому что «Слово человеческое подобно Слову Божию» (святитель Игнатий (Брянчанинов), и оно ведь только подобно, оно может стать всяким — и добрословием, и злословием, оно только должно быть устремлено к обожению… Цель Предстоятеля Церкви, как он сам говорит, — донесение Слова Божия, проповедь Божией правды, а «Слово Божие — это не слово человеческое»… Чтобы Слово Божие было донесено, нужны вера, молитва и сила убеждения; вера — как «уверенность в невидимом как бы в видимом» (свт. Филарет Московский), «особое состояние души, предполагающее чистоту ума и сердца» (из первой беседы в «Слове пастыря» митрополита Кирилла, посвященной вере); молитва — как постоянное собеседование с Богом и пребывание со Христом… А вот убеждение, основанное на внутреннем стоянии в вере, начинающейся в разуме и принадлежащей сердцу, — это также искусство, технэ, которому должно учиться. «Искусство находить способы убеждения» и есть предмет риторики, по Аристотелю. Очевидно, что риторике нужно учиться каждому, потому что речь — инструмент управления и организации нашей жизни во всех ее сферах: от семьи до СМИ, от политики и суда до школы и Церкви. Один из способов, по М. В. Ломоносову, — «подражание авторам, в красноречии славным». Очевидно, об этом данная статья.

И в заключение — вновь о «главном и важном». Завершая свое обращение к собравшимся в семинарии преподавателям и студентам, Святейший Патриарх Кирилл сказал, что самым важным образом деятельности является, на его взгляд, служение священника.

Нет ничего более важного, потому что священник апеллирует к человеческому сознанию, к человеческому сердцу, и он призывает людей к тому, что выше этого бытия. Ни одна область человеческого знания ничего подобного передать людям не может — ни философия, ни эстетика, ни культура; что-то приближается к этому уровню, но никогда в такой степени, как богословие.

Итак, богословие, точнее Богословие, Слово Божие, — через слово человеческое, Ему подобное.

Владимир Аннушкин

Патриархия.ru

Предстоятель… Многое сказано одним этим словом. Предстоятель — тот, кто стоит впереди, перед всей Церковью; Предстоятель — это тот, кто принимает первую честь среди иерархов Поместной Церкви, но вместе с тем и тот, в кого более всего мечут стрелы ее враги. Велико служение Предстоятеля, и велика лежащая на нем ответственность.

Святитель Иоанн Златоуст уподобил священника ведущему корабль кормчему. С кем тогда можно сравнить Первоиерарха? С адмиралом, который возглавляет всю флотилию Церкви, — все корабли, малые и большие, скоростные и тихоходные. Он стоит на первом, идущем впереди всех корабле, принимая на себя все трудности этого духовного плавания и осуществляя попечение обо всех моряках, находящихся на остальных судах.

Само поставление Предстоятеля есть деяние Промысла Божия. В то же время в лучшем смысле этого слова — дело человеческое, так как выражает в себе волю и выбор архипастырей, пастырей, монашествующих и прихожан Церкви, молитвенно обращающихся к Богу за наставлением в этом важном деле избрания своего Предстоятеля и вручивших ему заботы обо всей церковной полноте. Это Богочеловеческая тайна Церкви Христовой, столь же превышающая дела земные, как, по словам святителя Иоанна Златоуста, власть священника возвышается над властью земного правителя, священство — над царством. Однако в истории нашего государства, к сожалению, так было не всегда.

Освобождение после 270-летнего пленения

Ровно триста лет назад, в 1721 году, созданием Духовной коллегии, получившей позже наименование Святейшего Синода, и опубликованием Духовного регламента в России было упразднено Патриаршество. Вместо Патриарха в России был создан полностью подчиненный царской власти и имперской бюрократии совещательный орган. Трудно недооценить серьезность и катастрофические для России и Церкви последствия этого события. Почти на два века Русская Церковь осталась без своего Предстоятеля, роль которого перешла к специально созданному государственному институту.

Этот синодальный период по сути продлился значительно дольше: избранный на Патриарший престол в 1917 году, уже после прихода к власти большевиков, святитель Тихон тоже не мог в полной мере исполнять свое служение. Каждый его шаг встречал противодействие новой власти, стремившейся навязать Церкви еще более жесткий, насильственный диктат, нежели тот, который был в предшествующее синодальное двухсотлетие. И еще более семидесяти лет, вплоть до конца 1980-х годов, продолжалось это пленение Церкви атеистическим государством, лишавшим Патриаршество самой возможности осуществлять полноценное руководство церковной жизнью. Без одобрения властей нельзя было совершить ни одной архиерейской хиротонии, ни одного поставления на кафедру, ни одного созыва Поместного Собора; каждое действие, каждое решение Патриарха контролировалось органами власти…

К великому счастью, московский первосвятительский престол в этот труднейший период занимали выдающиеся иерархи: Патриархи Сергий, Алексий I, Пимен. Несмотря на тяжелые условия, в которых им приходилось нести тяготы патриаршего служения, они делали все возможное, чтобы сохранить и спасти Церковь, с наименьшими потерями провести ее корабль среди бушующих волн богоборчества. Но их возможности были крайне ограниченны, их святительские голоса с великим трудом доходили до паствы сквозь глухие стены государственного атеизма, их патриаршее руководство постоянно оспаривалось различными государственными чиновниками, которые считали себя вправе распоряжаться делами Церкви. Можно сказать, что лишь последние тридцать лет, с начала 1990-х годов, после того как с глаз российского общества окончательно спала пелена богоборчества, патриаршество снова стало в соответствии со своим каноническим статусом живым, деятельным и полноценным церковным институтом.

Прежде всего перед Церковью стояла задача возрождения после длительного периода ее пленения. На повестке дня — возрастание приходов, возрождение уничтоженных обителей и полуразрушенных храмов, строительство новых, борьба с внешней угрозой в виде различных неопротестантских сект и эзотерических культов, а также в целом преодоление трудностей, с которыми столкнулось российское общество после распада СССР.

Благодаря мудрому окормлению Святейшего Патриарха Алексия II, взявшего на себя крест первосвятительского служения в смутное время распада и анархии, Церковь прошла этот период не только без потерь и утрат, но вышла из него духовно и организационно окрепшей и возросшей. Менее чем за два десятка лет число приходов возросло более чем втрое, монастырей стало больше почти в двадцать три раза, а численность священнослужителей выросла почти вчетверо. Были заложены надежные правовые основы деятельности Церкви, выстроены долгосрочные партнерские отношения с государственной властью.

К середине первого десятилетия нынешнего века период восстановления, «собирания камней» и возвращения Церкви к нормальной и полноценной жизни, в целом был завершен. Знаковым событием этого времени можно назвать воссоединение с Русской Православной Церковью заграницей.

Перед Церковью и епископатом возникли новые проблемы, встали новые задачи. Нужно было, чтобы не только увеличивалось количество приходов, строились новые храмы, росло число священнослужителей, но чтобы эти процессы переходили в новое, качественное измерение. Чтобы приходская жизнь была активнее, чтобы верующие лучше и глубже знали и понимали основы своей веры, чтобы священнослужители и епископат были ближе к пастве. И снова, как это не раз бывало в истории, промыслительно совпало, что на этих новых рубежах Русскую Церковь возглавил новый Предстоятель.

«Физиков много, священников не хватает»

Патриарх — не просто главный представитель Церкви. Не только тот, кто лишь совершает служение, чтобы быть «лицом» Церкви (как принято считать у людей внешних и смотрящих поверхностно), но живой, чувствующий, думающий человек — со своей биографией, со своим жизненным и духовным опытом.

Вехи служения Святейшего Патриарха Кирилла хорошо известны всем, кто хотя бы немного интересуется современной церковной жизнью, нет смысла их пересказывать. Остановлюсь лишь на двух фактах биографии, которые имеют определяющее воздействие на жизненный путь любого верующего: это семья, где закладываются наши нравственные и духовные основы, и наставник, встречающий нас на пороге взросления и оказывающий влияние на наш жизненный выбор.

Как известно, в отношении каждого человека действует непостижимый в своих глубинах Промысл Божий. Чем больше человек посвящает себя служению Богу, тем яснее и отчетливей в его жизни он проявляется. Можно сказать, что православное мировосприятие как основа личности будущего Патриарха сформировалось уже в раннем детстве. Он родился в верующей православной семье в 1946 году; через год после рождения сына отец мальчика, Михаил Гундяев, становится священником; следом священный сан принимает и его дед Василий Степанович.

Что это означало в те годы? Церкви только-только дали немного «отдышаться» после двух десятилетий атеистических гонений. Но враждебность к ней, к верующим не исчезла, она лишь ушла слегка вглубь. Верующий человек оставался изгоем; он был один на один с враждебным ему атеистическим миром, ежедневно унижавшим и оскорблявшим его и одновременно соблазнявшим различными благами и выгодами, ради которых требовалось отречься от веры.

Особенно тяжело в таких условиях было верующим детям и подросткам, ведь их психика особенно чувствительна и ранима. Даже Церковь в тех условиях не всегда могла защитить их от этого давления. И здесь особую роль играла семья; у верующих она становилась настоящей малой церковью, которая не только прививала детям основы христианской жизни, но и оберегала их незримыми духовными стенами от ледяного дыхания атеистического государства и обезбоженного общества.

У Гундяевых было именно такое мироустройство. Несмотря на давление богоборческой среды и материальные трудности (отец Михаил Гундяев как священник должен был платить огромные налоги), эта семья сберегла в себе свет православной веры и смогла передать его детям. Об этом говорит хотя бы тот факт, что все трое детей отца Михаила — и будущий Патриарх, и его старший брат Николай, и младшая сестра Елена — посвятили себя церковному служению.

Но наступает время, когда человек делает первые шаги во взрослую жизнь. От того, кого он встретит на этом пути, от его первых наставников в начале самостоятельной жизни во многом зависит его дальнейший жизненный путь. И можно опять же увидеть действие Промысла в том, что в этот момент будущему Предстоятелю встретился выдающийся архиерей митрополит Никодим (Ротов) — человек широчайшего кругозора, глубокого ума и проницательности.

Именно он разрешил сомнения юного Владимира Гундяева, раздумывавшего, поступать ли ему в семинарию или же в светский вуз на физический факультет, благословив его сделать выбор в пользу духовной школы: «Физиков много в нашей стране, священников мало».

Личность митрополита Никодима оценивается сегодня по-разному; она, безусловно, отражала те противоречия, которыми была так богата минувшая эпоха. Сегодня, когда более тридцати лет Русская Церковь не испытывает никаких притеснений со стороны государства, но, напротив, видит от светских властей, как правило, готовность к взаимодействию и сотрудничеству, трудно поверить, что еще не так давно все обстояло совершенно иначе.

С конца 1950-х годов прошлого века на Церковь возобновились гонения, и ее необходимо было спасать. Даже в 1930-е годы ситуация не была настолько тяжелой: еще были живы миллионы православных, родившихся при прежнем государственном строе и впитавших истины веры с молоком матери. Многие продолжали тайно ее исповедовать, стараясь сберечь родную для них православную культуру. Но ко временам хрущевских гонений этих людей осталось мало, зато увеличилось количество тех, кто был воспитан в атеистической идеологии, в полном невежестве относительно того, что такое Церковь и христианство.

Как в этих условиях можно было спасти Церковь? Встать на путь открытого противостояния? Это было не только очень опасно, но и не слишком действенно. Атеистическая власть очень хорошо умела «зажимать рты» и глушить все проявления открытого недовольства. Высокопреосвященный Никодим выбрал другой путь — внешнего взаимодействия с властью. Это не было проявлением слабости. Этот путь был ничуть не легче и не проще. Здесь не было права на ошибку, хотя бы на один неверный шаг, — ведь на нем как на архиерее лежала колоссальная ответственность. Автору этих строк выпала счастливая возможность общаться с владыкой Никодимом; могу полностью подтвердить слова Святейшего Патриарха Кирилла, сказанные о нем: «Очень сильный человек, с невероятной силой воли и ума». Вместе с тем он обладал величайшим смирением и скромностью. Какие только нелепые слухи не распространялись о нем, как только его не порицали — не только атеисты, но, к сожалению, и некоторые люди в самой Церкви! На это владыка Никодим отвечал со смирением: «Пусть погибнет имя мое в истории, лишь бы Церковь была жива». Своей глубокой и горячей верой, своей кипучей деятельностью и редким дипломатическим даром он смог сохранить и укрепить авторитет Русской Церкви как внутри страны, так и за ее пределами. Святейший Патриарх Кирилл унаследовал от своего учителя этот дух деятельного церковного служения, мудрого руководства своей паствой, умение установить и выстроить во благо Церкви диалог с носителями самых разных мировоззрений.

Хорошо забытое… новое

Прошло достаточно времени для того, чтобы мы могли оглянуться назад и объективно оценить первый период Патриаршества Святейшего Кирилла. Осуществлены важнейшие административные изменения, необходимость в которых давно назревала. Создан, а точнее возрожден, Высший Церковный Совет — исполнительный орган, учрежденный еще Поместным Собором Русской Православной Церкви 1917 года, но в те времена по исторически объективным условиям просуществовавший всего несколько лет. Организовано Межсоборное присутствие — своего рода церковная дума, где с участием как священнослужителей, так и мирян обсуждаются наиболее важные проблемы церковной жизни.

Проведена важнейшая реорганизация с делением прежних епархий, большинство из которых возникли еще в синодальный период. Противники Святейшего Кирилла поспешили увидеть в этом некое искусственное новшество. Однако, как и в случае с Высшим Церковным Советом, все новое оказалось на поверку хорошо забытым старым. Еще 1681 году Патриарх Иоаким собирался увеличить число епархий с 15 до 70 и объединить их в 12 митрополий. Но эта попытка не была поддержана другими архиереями, а в наступивший вскоре синодальный период о подобных планах можно было забыть: царское правительство всячески ограничивало увеличение епископата и лишь при крайней надобности соглашалось на учреждение новых епархий. Примером может служить Омская епархия. Хотя решение о ее создании было принято на соборе сибирских архипастырей в 1885 году, понадобилось целых десять лет, чтобы его утвердили в столице… На Соборе 1917-1918 годов было принято решение о создании митрополий по всей стране, что, соответственно, вело к увеличению числа епископов. Но и это решение из-за последовавших вскоре гонений осталось на бумаге. И лишь в наши дни благодаря мудрости и воле Предстоятеля Церкви эта давно назревшая реорганизация была наконец осуществлена. И происходит не просто количественное увеличение епископата, но и качественное: приходит более молодое поколение архиереев, и большинство из них, как правило, уроженцы тех мест, которые они окормляют; им не понаслышке известны и местная специфика, и местные проблемы.

Усиление роли Церкви, повышение ее общественного авторитета не ограничилось только внутренними изменениями. С первых же шагов после своей интронизации Патриарх Кирилл говорил о необходимости повышения социальной роли Церкви, ее более активного участия в жизни общества. Ведь не секрет, что и в синодальный, и в советский периоды Церковь последовательно вытеснялась из социальной жизни. В синодальный период она должна была довольствоваться исключительно декоративной ролью, освящая своим присутствием различные государственные мероприятия; в советский же период она пребывала фактически то на нелегальном, то на полулегальном положении.

Инерция такого подхода продолжает сохраняться и в обществе, и в самой Церкви, которую так долго «приучали» к роли бездействующего наблюдателя, что многие уже свыклись с ней. Поэтому Патриарх постоянно напоминает, что нужно развивать приходскую жизнь, социальное служение Церкви, чтобы она могла оказывать на весь общественный микроклимат более активное и благотворное влияние. Это касается и миссии Церкви, и ее участия в делах милосердия, благотворительности, в образовательных и культурных мероприятиях. На приходах появились катехизаторы, миссионеры и социальные работники; сама приходская жизнь начиная с конца 2000-х годов значительно оживилась, стала разнообразнее.

Благодаря постоянным усилиям Святейшего Патриарха значительно возросла и обрела новое дыхание образовательная и просветительская деятельность Церкви, обращенная «вовне» — к своей пастве, еще не пришедшей в ее спасительную ограду. Важным шагом на этом пути было введение в школах дисциплины «Основы православной культуры». Инициатива эта возникла еще в конце 1990-х годов, но почти десять лет она была ограничена лишь отдельными областями, не получая общероссийского охвата. Сколько было негодования в СМИ, сколько предсказаний о конфликтах, которые якобы должен был вызвать этот предмет, какое скрытое сопротивление отдельных работников системы образования пришлось преодолеть! Благодаря настойчивости Святейшего Патриарха Кирилла начиная с 2009 года эта инициатива получает поддержку на самом высоком государственном уровне. И сегодня предпринимаются дальнейшие шаги в развитии это начинания уже в полном взаимодействии Церкви и образовательного сообщества.

Труден и тяжел крест Патриаршего служения, далеко не всякому он под силу. И видя, с каким достоинством и кротостью несет его Святейший Патриарх Кирилл, как неустанно заботится о вверенной ему пастве, хочется от всего сердца пожелать ему дальнейшей помощи Божией в этом служении, здоровья и сил. А нам, всем чадам Русской Православной Церкви, — умножения веры и здравомыслия, дабы мы могли облегчить тяжесть его креста своим послушанием, молитвою и сыновней любовью!

Митрополит Омский и Таврический Владимир

Патриархия.ru

19 ноября решением Епархиального Совета был определен обновленный состав Епархиального суда.

Председателем Епархиального суда, распоряжением Епархиального Архиерея назначен протоиерей Николай Формазюк.

Членами Епархиального суда были избраны протоиерей Константин Клевцов, протоиерей Владимир Баев, священник Артемий Вестимов и секретарь  Епархиального суда священник Максим Карпов.

После соборной молитвы Святому Духу был зачитан текст присяге, после чего каждый из членов Епархиального суда подписал его, поцеловав крест и Евангелие.

Затем Владыка Тарасий благословил судий и обратился к ним с напутственным словом.

Согласно Положению о церковном суде Русской Православной Церкви полнота судебной власти в епархиях принадлежит епархиальным архиереям.

Епархиальные архиереи самостоятельно принимают решения по делам о совершении церковных правонарушений в случае, если данные дела не требуют исследования.

Если дело требует исследования, епархиальный архиерей передает его в епархиальный суд.

Осуществляемая в данном случае епархиальным судом судебная власть проистекает из канонической власти епархиального архиерея, которую епархиальный архиерей делегирует епархиальному суду.

Пресс-служба Балашовской епархии

19 ноября в Епархиальном управлении состоялось заседание Епархиального совета Балашовской епархии под председательством Епископа Балашовского и Ртищевского Тарасия. В состав совета вошли благочинные церковных округов, руководители епархиальных отделов.

В заботе о жизни и здоровье священнослужителей и мирян Священный Синод постановил разрешить епархиальным архиереям совместно с епархиальными советами в случае существенного локального обострения эпидемической обстановки принимать решение о переносе епархиальных собраний этого года на более благоприятное время. Дата очередного епархиального собрания будет определена в 2022 году.

В ходе заседания было принято решение о продлении уставных полномочий членов епархиального совета сроком на 1 год. Таким образом, в состав епархиального совета входит секретарь епархиального управления протоиерей Роман Волков, благочинный Петропавловского округа протоиерей Николай Формазюк, благочинный Дмитровского округа протоиерей Константин Клевцов, секретарь епархиального совета иеромонах Серафим (Козин).

Также был определен состав Епархиального суда. Председателем Епархиального суда, распоряжением Епархиального Архиерея назначен протоиерей Николай Формазюк.

Членами Епархиального суда были избраны протоиерей Константин Клевцов, протоиерей Владимир Баев, священник Артемий Вестимов и секретарь  Епархиального суда священник Максим Карпов.

По благословению Епископа Тарасия было решено  провести традиционную исповедь духовенства, проходящую Рождественский постом по церковным округам.

Епархиальным советом принято решение  о проведении в 2022 году мероприятий в память 100-летия подвига Новомучеников и исповедников Церкви Русской при изъятии  церковных ценностей.

Епархиальным структурным подразделением были сделаны соответствующие распоряжения.

Пресс-служба Балашовской епархии

Отец Димитрий закончил Литургию, сказал отпуст, проповедь и начал давать целовать крест прихожанам. Сегодня его жизнь походила на непрерывную торжественную мелодию свирели, которая лилась и лилась звуковым хрустально-мелодичным потоком. Одним словом, было еще много дел…

…И тут что-то случилось в привычном заведенном богослужебном порядке. В храм буквально ворвалась фигура в черном. Это была худенькая пожилая женщина с большими выразительными голубыми глазами, из-под косынки выбивались седые волосы, ложившиеся серебряными прядями на черную одежду. Весь вид женщины был какой-то растрепанный. Было видно, что долгое время она очень быстро шла и что это ей давалось очень тяжело. Женщина нарушила стройную чреду прихожан, подходивших к кресту. Она ворвалась в нее, протиснулась к священнику, посмотрела на него снизу вверх, протянула ему толстую кипу исписанных листов формата А4 и сказала:

– Мне срочно нужно исповедоваться.

Батюшка не знал, что ему делать. Женщина ломала весь его дальнейший график. Причем по кипе бумаг было видно, что она пришла серьезно и надолго. Он ответил:

– Посидите пока на скамеечке, я, когда смогу, к вам выйду.

Он благословил людей, закрыл Царские врата и пошел потреблять Чашу. Перед этим отец Димитрий прочитал «Царю Небесный». Так он всегда делал, когда нужно было разрешить ситуацию, которую он не понимал, как разрешить. «Царю Небесный» перед делом и «Достойно есть» после него. Так его научили в семинарии. И действительно это очень помогало. Он вверял это дело в руки Божии, и уже Господь помогал разрешить его.

Отец Димитрий потреблял Чашу и постепенно остывал после Литургии. Мысли его становились спокойными, как зеркало моря…

Потом у него было еще крещение и воцерковление после него. На протяжении всего крещения женщина несколько раз выглядывала из-за стеночки клироса, смотрела на батюшку грустными глазами и тяжело вздыхала.

Наконец отец Димитрий отслужил. Он еще не разоблачался. Так и был в полном облачении, в подризнике, как на Литургии. В храме стало тихо-тихо:

каждый шаг, каждое движение отдавалось луною под сводами, и эти резкие звуки не нарушали, а еще более оттеняли ту «густую», насыщенную тишину, которая разлита, словно целебный бальзам, в православных храмах.

Батюшка очень устал. Ему хотелось есть, чуть посидеть и выдохнуть, побыть в одиночестве. Но он знал, что возле исповедальни его ждет человек. Священник глубоко и тяжело охнул, словно бы отдыхая на этом выдохе, прошептал про себя «Господи, укрепи», перекрестился, взял требные Евангелие и Крест и пошел к исповедальному аналою.

Он произнес возгласно «Благословен Бог наш…» и начал читать чинопоследование молитвословий, предшествующих Таинству Покаяния. Отец Димитрий начал это путешествие к Богу вместе с душой, которая жаждала, чтобы Всевышний очистил ее от грехов. Слова молитвы громко звучали в густой тишине храма и словно уводили куда-то и его, и эту женщину, отделяя их от мира и поставляя перед Богом.

Наконец он закончил читать, облокотился на аналой и приготовился слушать, все свое внимание сконцентрировал на слухе, отдаваясь почти полностью этому нуждающемуся человеку, жертвуя собой ради него. Женщина поцеловала Святое Евангелие, Святой Крест и положила на Евангелие голову. Батюшка накрыл ее епитрахилью и склонил к ней голову. Они вдвоем оказались в таком уютном отделенном от мира тихом и покойном домике, где в данный момент пространства и времени, а может быть, и вечности (в такие моменты кажется, что время будто бы останавливается) находились лишь Трое: женщина, отец Димитрий и Господь Бог.

Отец Димитрий настроился на долгую беседу, в которой обычно люди рассказывали чуть ли не всю свою жизнь, вплоть до бытовых мельчайших подробностей, из которой он пытался выуживать нужную для исповеди информацию: конкретный грех, момент осознания греха, момент покаяния. Как правило, это был долгий, трудный и утомительный процесс.

Но случилось по-другому.

У этой женщины было столь глубокое осознание греха, что, казалось, он в ней горел огнем пекучим и жег ее душу, как раскаленное железо. И больше всего на свете она хотела освободиться от него. На данный момент женщина внутренне жила так, как будто бы стояла на краю пропасти, в которую она в любой момент могла сорваться. Душа этого человека пришла к осознанию, что из бездны ее может вытащить только Господь. Только Он мог исцелить ее раны.

Она исповедовалась очень подробно, но конкретно – по грехам, шаг за шагом обнажая перед Всевышним и перед священником, Его служителем, глубины своей души до конца и бескомпромиссно, без увиливаний.

Отец Димитрий был потрясен и в то же время очень обрадован. Его охватило какое-то радостное ликование, торжество. Из мира исчезал грех, и, казалось, в самом воздухе зарубцевались невидимые раны. Священник был свидетелем кающейся спасающейся души! Это великое чудо и великое торжество!

Когда женщина окончила, он прочитал над ней разрешительную молитву, вложив в это чтение всего себя. И подлинно, от всего сердца, отец Димитрий молил Бога, чтобы Господь Милосердный простил ее грехи. От лица Бога властью, данной священнику вязать и решить, батюшка разрешил ее от греха во имя Отца и Сына и Святого Духа. Когда он осенял ее главу, покрытую епитрахилью крестным знаменем, ему показалось, что некий свет, словно рентгеновские лучи, просветил эту кающуюся душу.

И грех исчез.

Женщина подняла лицо. Она плакала, и слезы капали на металлический серебряный оклад Святого Евангелия и лежали на нем, как прозрачные драгоценные сияющие камни.

Момент был святой. Мгновение само было освящено благодатью Святого Духа. Слова бы просто помешали. Отец Димитрий благословил женщину. Она сказала: «Спаси, Господи», благодарно взглянула на него. И пошла через пространство храма к выходу, а отец Димитрий поторопился в алтарь.

На солее он обернулся. Женщина стояла на пороге храма и крестилась по выходе из него. Она вся была залита солнечным светом. Казалось, что Бог, как любящий Отец, укутал ее душу, словно младенца, и понес дальше по жизни на Своих сияющих ладонях.

«Да, в такие моменты понимаешь, зачем и ради чего ты живешь на белом свете», – подумалось отчего-то отцу Димитрию.

Протоиерей Андрей Чиженко

16 ноября в соборном храме во имя святого благоверного великого князя Александра Невского г. Ртищево отметили день памяти священномученика Космы Саратовского, входящего в Собор Саратовских святых. Божественную литургию в этот день совершил благочинный Ртищевского округа иерей Илия Астахов.

По окончании Литургии священник обратился к прихожанам с проповедью, в которой рассказал о жизненном пути священномученика Космы. Перед образом святого было пропето славление. В канун праздника благочинный округа совершил в храме полиелейное богослужение.

Пресс-служба Ртищевского благочиния

В день памяти святого великомученика Димитрия Солунского в храме села Мордово Петропавловского благочиния (Красноармейский район) была совершена Божественная литургия в честь престольного праздника. Богослужение совершил благочинный округа протоиерей Николай Формазюк, в сослужении настоятеля храма священника Анатолия Филоненко и настоятеля храма в честь свв. апп. Петра и Павла пос. Каменский священника Сергия Ефремова. По окончании Литургии был совершен молебен, провозглашено многолетие Святейшему Патриарху Кириллу, Высокопреосвященнейшему митрополиту  Игнатию, Преосвященнейшему епископу Тарасию, благотворителям храма.

В 1844 году в Мордово тщанием генерала Обольянинова была построена каменная однопрестольная церковь во имя святого великомученика Димитрия Солунского. В 1895 году в церкви были установлены печи. В 1920-х годах после расстрела настоятеля храма и законоучителя местного земского училища иерея Олимпия Диаконова богослужения были прекращены и возобновлялись лишь на короткий период во время Великой Отечественной войны. До наших дней здание церкви дошло в повреждённом виде, почти полностью уничтожены внутреннее убранство и роспись, разрушена колокольня.

В 2014 г. начались реставрационные работы по восстановлению храма. Богослужения стали проводить в разрушенном храме.